Примерно месяц назад со мной случилось удивительное музыкальное открытие.
Я постоянно слушаю что-то новое. Иногда это вызывает интерес, иногда нравится. Но чтобы произведение по-настоящему впечатлило и поселилось в моих наушниках на несколько недель — такого давно не было.
Речь об альбоме Marscape Джека Ланкастера и Робина Ламли, записанном в 1976 году.
Помните, я рассказывал, как продавец музыкального магазина посоветовал мне Snowy White, когда я попросил что-нибудь похожее на Ричарда Райта? На следующий день тот же вопрос я задал ChatGPT. И нейросеть поставила Marscape на первое место.
Я послушал. И пропал.
Заказал японскую промопластинку тех лет в отличном состоянии. Она уже заняла своё место в коллекции.
Но объяснить, что именно меня зацепило, я не мог. Да и не пытался. Мне хватало самого переживания.
Как-то я рассказал о находке Лёше. А сегодня мы вместе ехали на встречу с клиентом у меня в машине, и я вспомнил об этом разговоре.
— Слушай, давай поставлю тебе тот самый альбом.
Наши музыкальные вкусы лежат примерно в одной области. Поэтому мне хотелось поделиться с ним находкой.
Включил альбом на стриминге. Какое-то время мы ехали молча.
А потом Лёша спросил:
— Саш, а что тебе вообще нравится в этой музыке?
Он спрашивал с искренним интересом и уважением. Я понимал, что музыка ему не особенно понравилась. Но ему хотелось понять, что услышал в ней я.
И тут я впервые задумался. А действительно, что?
В этот момент звучала композиция With a Great Feeling of Love. Робин Ламли играл на фортепиано. Никакой цепляющей мелодии или эффектного риффа — просто отдельные ноты, складывающиеся в нечто удивительное, красивое, таинственное и немного тревожное.
До этого мои впечатления существовали на довербальном уровне. Я чувствовал, но не мог объяснить. А теперь понадобились слова.
И неожиданно они нашлись.
— Лёш, представь, что ты совершенно один находишься на Марсе.
Ты стоишь посреди невероятного марсианского пейзажа. Смотришь вокруг, и у тебя захватывает дух. Перед тобой красота, которую невозможно ни с чем сравнить. Ты испытываешь такое восхищение, что не можешь сдвинуться с места.
Но одновременно понимаешь, что совершенно один на чужой планете.
И тебя охватывает тревога. Давящее, невыносимое чувство одиночества. Тебе отчаянно хочется отсюда сбежать.
И вот что удивительно.
Ты настолько заворожён этим местом, что тебе всё равно, что ты здесь один. Но одновременно настолько сильно хочешь отсюда выбраться, что тебе всё равно, насколько прекрасен окружающий пейзаж.
Оба чувства существуют одновременно. Ни одно не отменяет другого.
Представь два огромных магнита, которые тянут тебя в противоположные стороны с одинаковой силой.
И благодаря одновременности этих воздействий ты начинаешь парить над поверхностью.
У тебя нет никакой точки опоры. Но ты можешь полностью расслабиться, потому что знаешь, что не упадёшь. Тебя удерживают в воздухе эти две противоположные силы.
Вот что я слышу в этой музыке.
А сегодня вечером меня осенило.
Название альбома — Marscape. По всей видимости, оно образовано от двух английских слов: Mars и landscape. Марсианский пейзаж.
Именно тот пейзаж, красотой которого я восхищаюсь, слушая эту музыку.
Но ведь Marscape можно услышать и иначе: Mars и escape. Побег с Марса.
Даже в названии альбома сошлись два противоположных движения — одно навстречу невероятной красоте, а другое прочь от неё.
Я не знаю, закладывали ли музыканты такую игру смыслов. Но сначала я почувствовал эти два движения в музыке, а потом обнаружил их в названии.
Возможно, великие музыкальные произведения отличаются от просто хороших в том числе способностью вызывать у нас одновременно противоположные чувства.
Не только радость или печаль. Не только восторг или тревогу. А всё это вместе, без необходимости выбирать что-то одно.
Музыка не разрешает противоречие. Она позволяет в нём находиться.
И поэтому альбом Marscape надолго поселился в моих наушниках.
Потому что, пока звучит музыка, ты продолжаешь парить.
