Как-то после занятия мы сидели с моим преподавателем музыки, пили кофе и разговаривали о музыкальных вкусах родителей людей моего возраста. Он знает моего отца с детства, они выросли в одном районе.
И вот в какой-то момент он говорит:
— Слушай, Саш, твой папа и его друзья слушали какую-то жесть: Black Sabbath, Thin Lizzy, Deep Purple и всё такое. А я в молодости общался с бандитами и боксёрами. Так вот, эти люди, у которых в жизни и без того хватало всякой дичи, почему-то слушали «Синюю птицу»!
Я посмеялся, а потом задумался.
Ведь действительно, что-то в этом есть.
До определённого возраста я слушал преимущественно то, что слушал мой отец. Классический хард-рок, немного хэви-метала. Но когда я подрос и у меня появились собственные друзья, с которыми можно было обсуждать музыку, мои вкусы довольно быстро изменились.
Меня потянуло в экстремальные музыкальные жанры. Дэт-метал, блэк-метал, трэш-метал. Чем быстрее, агрессивнее и тяжелее — тем интереснее.
Одновременно меня завораживала мрачная эстетика готик-рока, дум-метала и готик-метала. Вся эта тягучая, депрессивная музыка, чёрная одежда, раскрашенные лица блэк-металлистов.
И были вещи, которые слушать считалось просто неприличным. Во всяком случае, признаваться в этом друзьям.
В нашей компании даже существовало презрительное определение для некоторых групп — «музыка для девочек».
Кстати, отец рассказывал мне похожую историю из своей молодости.
Тогда музыку переписывали друг у друга с пластинок на магнитофонные ленты. И вот однажды он пришёл к приятелю, а тот слушает Boney M.
И приятель, словно оправдываясь, говорит:
— Понимаю, что попса. Но, зараза, как же классно играют!
У всех этих историй я вижу одну и ту же структуру.
В аналитической психологии Карла Густава Юнга есть понятие Тени. Это те стороны нашей личности, которые мы не признаём своими, отвергаем или просто не включаем в привычное представление о себе.
Причём Тень — это далеко не обязательно что-то плохое.
В ней может оказаться агрессия человека, который привык считать себя добрым и миролюбивым. Но точно так же в ней может оказаться нежность человека, который привык быть суровым и сильным.
И я подумал: а что, если наши музыкальные предпочтения иногда становятся способом встретиться с собственной Тенью?
Вполне благополучный подросток слушает музыку, наполненную яростью, смертью и отчаянием. А человек, который каждый день сталкивается с насилием, приходит домой и включает «Синюю птицу».
Возможно, музыка позволяет нам переживать то, чему не находится места в нашей повседневной жизни. Или то, что мы не разрешаем себе проявлять открыто.
Но теперь я иначе смотрю на людей, над которыми мы когда-то посмеивались за любовь к Анжелике Варум.
Возможно, мы совершенно напрасно считали их недостаточно суровыми.
Может быть, в их жизни было столько тяжёлого металла, что дома им хотелось послушать что-нибудь полегче.
