— Держи, Саш, забирай. Купил себе, попробовал послушать — вообще не моё.
Отец протягивает мне двухдисковый сборник лучших песен Steely Dan. А я ужасно рад такому подарку.
Про Steely Dan я пытаюсь написать уже года три. Каждый раз кажется, что мне не хватает знаний, что рассказ получится неполным. Но я не музыкальный критик и просто хочу поделиться впечатлениями об одной из любимых групп.
Когда я только начинал собирать винил, много общался в тематических телеграм-каналах. И название Steely Dan я впервые услышал именно там.
И это не было единичным упоминанием малоизвестной команды. Steely Dan постоянно всплывали в разговорах: кто-то продавал пластинки, кто-то искал, кто-то отзывался с восторгом.
Музыкой я увлекаюсь с детства. Ещё в школе друзья подшучивали: какую группу ни назови, я обязательно начну про неё рассказывать, причём надолго.
Как же так получилось, что о Steely Dan я ничего не знал?
Это американская группа, пик популярности которой пришёлся на вторую половину 70-х. В США их альбомы продавались миллионными тиражами, но до меня эта музыка почему-то не добралась.
Похожая история случилась с Eagles. Долгое время я считал их группой одной песни — Hotel California. А потом обнаружил целый музыкальный мир.
Но вернёмся к Steely Dan.
В основе группы два человека: Дональд Фейген и Уолтер Беккер. На раннем этапе у них был полноценный состав, но постепенно Steely Dan превратились в студийный проект этих двух музыкантов.
Эти ребята были невероятными перфекционистами.
Для записи альбомов они приглашали выдающихся сессионных музыкантов. Причём подбирали исполнителей буквально для каждой песни. Если открыть список участников записи знаменитого альбома Aja, можно обнаружить, что музыканты перечислены отдельно для каждого трека: состав постоянно менялся.
В студийных кругах Steely Dan заслужили репутацию грозы сессионных музыкантов. Они могли часами записывать одну музыкальную фразу, пока не добивались идеального в их понимании результата.
Хороший пример — Марк Нопфлер, гитарист и лидер Dire Straits. Его пригласили записать партию для песни Time Out of Mind. Работа превратилась в многочасовое испытание, а в окончательной версии осталось всего несколько нот.
Чтобы было понятно, насколько это забавно: представьте, что вы пригласили Криштиану Роналду играть за свою футбольную команду, а потом выпустили его на поле на последние сорок секунд матча.
Но что же это за музыка?
Когда я впервые включил их альбом Aja, впечатление было странным. С одной стороны, слушать её невероятно приятно. Она какая-то уютная, мягкая, изысканная. Будто оказываешься в пространстве, из которого совершенно не хочется выходить.
А с другой — стоит попытаться разобрать это впечатление на составляющие, как возникает недоумение. Ни одна из них по отдельности не вызывает того восторга, который возникает от музыки в целом.
Для меня Steely Dan — прекрасный пример эмерджентности: целое не сводится к сумме своих частей.
Кажется, убери из записи одну ноту, один инструмент, какую-нибудь едва заметную особенность вокала Дональда Фейгина — он местами будто слегка шепелявит, — и всё. Магия исчезнет.
Всё вместе действует совершенно особенным образом. А по отдельности — ну, музыка и музыка.
И хочется сказать: «Какая обычная музыка. Понравилась безумно!»
Но музыка эта совсем не обычная. И реакции на неё бывают полярными: либо она невероятно нравится, либо вызывает полное недоумение. Где-то посередине, кажется, остаться невозможно.
На следующее утро после того, как отец отдал мне сборник, я поставил диск дома. Жена проходила мимо и сказала:
— Ой, какая прекрасная утренняя музыка!
А я вспомнил слова отца:
— Забирай, Саш. Не смог слушать. Вообще не моё.
Вот, пожалуй, в этих двух репликах для меня и заключается весь Steely Dan.
