Есть люди, которые занимают огромное пространство просто потому, что умеют его занимать.
В Pink Floyd такими были Роджер Уотерс и Дэвид Гилмор.
Уотерс всё больше становился человеком идеи: тексты, концепции, смыслы. Гилмор — голос, гитара, мелодия, тот самый звук, который иногда узнаёшь буквально по одной ноте.
А ещё был Ричард Райт.
Я всё чаще думаю о нём и всё больше не как о человеке где-то между этими двумя фигурами, а как о третьем элементе системы.
Не как о миротворце.
Они все прекрасно конфликтовали друг с другом. Но Райт добавлял к столкновению этих двух сильных личностей свою волю: ещё один слух, ещё один способ чувствовать музыку.
В одной ситуации он мог оказаться ближе к Уотерсу, в другой — к Гилмору.
Баланс ведь не обязательно создаёт тот, кто стоит посередине и всех мирит.
Иногда баланс возникает просто потому, что система состоит не из двух элементов.
Пока существует третья точка, отношения остаются объёмными. Когда она исчезает, всё легко превращается в прямую линию: я — против тебя.
Во время работы над The Wall Райт уходит из группы. На The Final Cut его уже нет. И сложная система постепенно превращается почти в дуэль Уотерса и Гилмора.
Я не думаю, что Pink Floyd распались из-за отсутствия Райта. Это было бы слишком красивое объяснение.
Но мне нравится другая мысль: с исчезновением третьего элемента конфликт потерял объём.
И тут возникает другая тема, которая почему-то всё время сопровождает Райта.
Вода.
На обложке Wet Dream 1978 года — человек у бассейна.
Вода уже появляется, но пока заключена в границы.
После этого было ещё тридцать лет жизни и музыки.
Был уход из Pink Floyd. Было возвращение. Была работа над The Division Bell, где Райт снова стал полноценной частью творческого процесса. Гилмор позже говорил, что они с Райтом и Мейсоном снова почувствовали себя единой творческой единицей.
А в 2008 году Ричард Райт умер.
Позже Гилмор и Мейсон вернулись к записям с сессий The Division Bell, и из них появился The Endless River — альбом-посвящение Райту.
На обложке человек в лодке плывёт по морю облаков.
Образ воды трансформируется. Она становится почти неосязаемой, превращается в облака — но это всё ещё вода, по которой плывёт лодка.
А ещё позже выходит новое сведение Wet Dream с новой обложкой.
Теперь на обложке маленькая человеческая фигура находится в огромном синем море.
И если позволить себе юнгианскую фантазию, эта последовательность меня очень цепляет.
Вода — один из древнейших образов бессознательного.
Сначала человек рядом с водой, ограниченной стенками.
Потом появляется почти бесконечная стихия.
А затем человек уже внутри неё.
В одном из своих текстов Валерий Трофимов пишет об индивидуации. Он подчёркивает важную вещь: при жизни этот процесс не заканчивается, а является бесконечным приближением к Самости. И осторожно добавляет: возможно, он продолжается и после смерти.
Мне нравится смотреть на историю этих образов именно так.
Не как на доказательство того, что Райт достиг Самости, а как на странное продолжение образа уже после его смерти.
Человека становится всё меньше.
Воды — всё больше.
Пока я писал этот текст, я обнаружил одну забавную вещь.
Райт написал музыку к Us and Them.
А это, возможно, произведение Pink Floyd, которое я слышал чаще любого другого: именно им я много лет проверяю совместимость аудиокомпонентов.
Не какой компонент «лучше», а как разные элементы работают вместе. Отдельно каждый может быть прекрасен, но главное — возникает ли система.
И получается забавно.
Музыкой человека, который для меня всё больше становится образом способности разных элементов сосуществовать внутри целого, я много лет проверяю, способны ли разные элементы работать вместе.
А теперь о совсем личном.
Я спокойно слушаю музыку многих людей, которых уже нет.
Но когда думаю о Райте — о его месте в Pink Floyd, о том, сколько его осталось внутри этой музыки и что ничего нового уже не появится, — у меня почему-то начинают мокреть глаза.
Странно.
Опять вода.
