В детстве я всё лето жил в дачном посёлке с бабушкой и дедушкой. Туда приезжали дети из Москвы и Калуги. Мы целыми днями гуляли вместе.
Особенно близких друзей было двое. Чтобы не называть настоящих имён, одного буду звать московским другом, другого — калужским. А отца московского друга — дядей Колей.
Как-то сложилось, что калужский друг завтракал, обедал и ужинал в семье московского. Почему — уже не помню. Кажется, его оставляли на даче без взрослых, а в семье московского друга готовили. Родители договорились и привозили продукты.
Но в какой-то момент дяде Коле это надоело. То ли продуктов казалось мало, то ли надоел чужой подросток за столом.
Казалось бы, скажи прямо: «Слушай, нам неудобно, что ты постоянно ешь у нас. Давай обсудим это с твоими родителями».
Но дядя Коля придумал другое. Он нарисовал плакат:
ИЖДИВЕНЧЕСТВУ НЕ МЕСТО
И повесил над кухонным столом.
Дальше историю мне пересказывал московский друг.
Утром калужский друг пришёл завтракать, увидел плакат, прочитал и спросил:
— А это кто написал?
— Дядя Коля.
— Ха-ха-ха! Дядя Коля! «Иждивенчеству не место»! Забавно придумали. Ладно, что у нас сегодня на завтрак?
Смешно? Мне тоже долго казалось, что смешно.
А через год или два московский друг пришёл расстроенный: его родители разводились.
Ещё через несколько лет отец устроил его на свою прежнюю работу. В отцовском компьютере друг нашёл его переписку с любовницей. Оказалось, всё длилось уже очень давно.
Для меня две эти истории складываются в одну.
Сначала мужчина не может сказать пятнадцатилетнему пацану, что его не устраивает. Вместо разговора рисует плакат: пусть сам догадается.
А потом тот же мужчина не может поговорить с женой о том, что его не устраивает в ней или в их отношениях. И заводит любовницу.
Скажете, притянул за уши две несвязанные вещи? А я думаю, что они связаны.
В обоих случаях человек избегает неприятного разговора, потому что не способен выдержать реакцию другого. Его обиду, злость, слёзы, несогласие. Сам конфликт.
Я считаю, что за этой неспособностью выдерживать конфликт стоит негативный отцовский комплекс — когда в другом человеке мы бессознательно видим авторитетную отцовскую фигуру, перед которой не можем отстоять собственную позицию.
И пусть вас не смущает, что в этой истории такой фигурой оказался пятнадцатилетний пацан.
Посмотрите на его реакцию. Он приходит в чужой дом, садится за стол, читает плакат и совершенно спокойно интересуется, что сегодня на завтрак. Он настолько уверен в себе и в своём месте в этой семье, пусть даже чужой, что попытка пристыдить его вообще не достигает цели.
А взрослый мужчина, хозяин дома, не может просто сказать ему, что его не устраивает. Вместо этого ему приходится рисовать плакат.
Получается, что пятнадцатилетний мальчишка психологически занимает более сильную позицию, чем взрослый мужчина.
И здесь важно понимать одну вещь: для комплекса паспортный возраст человека не имеет никакого значения. Когда активируется негативный отцовский комплекс, мы имеем дело не столько с реальным человеком, сколько с тем образом авторитетной фигуры, который бессознательно на него переносим.
И в этой истории такой фигурой для взрослого мужчины вполне мог оказаться подросток, который просто приходил к нему завтракать.
Лет десять назад у меня работал дизайнер. Он что-то говорил и внимательно следил за реакцией. Если я возражал, тут же говорил: «Да я пошутил!» Если реакция была благоприятной — расслаблялся.
Очень удобная конструкция. Сказал неприятное, а отвечать за свои слова не обязан: всегда можно спрятаться за шутку.
Присмотритесь к людям, которые всех подкалывают, высмеивают, обстёбывают. Возможно, за их юмором скрывается не остроумие, а неспособность вступить в открытый конфликт.
А заодно спросите себя: когда вы в последний раз «просто пошутили» вместо того, чтобы прямо сказать, что вас не устраивает?
