О том, зачем я занимаюсь цигун
Цигун я занимаюсь с мая 2025 года.
Под цигун в данном случае я имею в виду наши занятия, которые включают цигун в интерпретации Мантэка Чиа, в частности «Железную рубашку», различные энергетические практики и элементы боевых искусств.
Кроме того, довольно много времени мы проводим в беседах с преподавателем. Мы обсуждаем принципы, с которыми человек постоянно сталкивается в повседневной жизни и которые можно заметить во время практики, если посмотреть на неё немного глубже, а не только как на комплекс физических упражнений. Преподаватель объясняет эти принципы, обращаясь к текстам разных традиций: «Книге перемен», «Бхагавадгите», Библии и другим источникам.
Это уже моя вторая попытка.
Ещё в 2007 году я какое-то время занимался цигун. Правда, продолжалось это недолго. Я был молод, мало что понимал и, главное, совершенно не представлял, зачем мне всё это нужно.
Вообще, у меня довольно большой опыт занятий спортом. В детстве я играл в большой теннис, позже основным видом физической активности стал тренажёрный зал. Но занимался я всегда довольно неровно: мог несколько лет регулярно тренироваться, потом на несколько лет забросить и снова вернуться.
Пару лет назад я заинтересовался медитацией. При этом у меня сразу было понимание, что заниматься я хочу под руководством человека, у которого уже есть большой опыт.
Тогда я вспомнил про своего преподавателя по цигун и связался с ним. С удивлением обнаружил, что многие люди, с которыми я занимался почти двадцать лет назад, продолжают заниматься до сих пор.
В итоге я возобновил занятия, но уже с нуля и в составе другой группы.
Мне повезло, что кое-какая база у меня сохранилась. Например, я помнил прямое дыхание животом и некоторые принципы укоренения — особого способа выстраивания тела, при котором нагрузка передаётся через костную структуру и часть работы по удержанию положения можно снять с мышц, сохраняя устойчивость. К укоренению я ещё вернусь.
И вот теперь, спустя полтора года занятий, я хочу подвести небольшой промежуточный итог — в первую очередь для себя: что именно даёт мне эта практика.
Причём не только в смысле здоровья, физической формы или хорошего самочувствия.
За это время я стал замечать, что некоторые вещи, которым нас учат на занятиях, постепенно начали проявляться в совершенно других областях моей жизни. Зачастую я даже не замечаю, как использую приобретённые навыки. Они просто стали частью моего обычного способа взаимодействия с окружающим миром.
Попробую рассказать, как это происходило и к каким выводам я пришёл.
Внутренняя улыбка
Одна из практик, которой мы занимаемся, называется «внутренняя улыбка».
В традиции, в которой я обучаюсь, работа с телом условно разделяется на три контура.
Первый — внутренние органы: сердце, лёгкие, печень, селезёнка и почки.
Второй — пищеварительная система: рот, пищевод, желудок, тонкий и толстый кишечник, вплоть до промежности.
Третий — кости, костный мозг, мышцы, сухожилия, суставы, кожа и другие ткани тела.
Во время практики ты последовательно направляешь внимание на различные части тела и пытаешься почувствовать их.
Для этого используются определённые образы. Например, мы визуализируем энергетические вихри, которые последовательно проходят через внутренние органы. Каждому органу в этой традиции соответствуют свои цвета, звуки и связанные с ним органы чувств. Сердцу — язык, лёгким — нос, печени — глаза, селезёнке — рот и чувство вкуса, почкам — уши и слух.
Я сейчас не хочу обсуждать, существуют ли эти энергетические вихри в действительности. Меня интересует сама работа с вниманием и ощущениями.
Сначала ты концентрируешься на отдельном органе, пытаешься его почувствовать, удержать на нём внимание. Затем переходишь к следующему. Постепенно учишься различать всё больше ощущений внутри собственного тела.
То же самое происходит при работе с пищеварительной системой, костями, мышцами и суставами.
Со временем меняется само восприятие тела. Ты начинаешь чувствовать его более цельно и в то же время можешь различать отдельные составляющие. При этом одно другому не мешает: можно чувствовать тело целиком и одновременно направлять внимание на отдельную его часть.
По крайней мере, именно так я переживаю результат этой практики.
В дальнейшем я обнаружил, что нечто похожее происходит со мной и в других областях жизни.
Движение центром
Ещё один элемент наших занятий — работа с движением тела.
Начинается всё с определённого положения: позвоночник вытянут, таз немного подобран, колени слегка согнуты.
Одна из основных задач — сохранять устойчивость в любой момент движения. В идеале, даже если тебя неожиданно толкнут с какой-то стороны, ты должен сохранить равновесие или быстро восстановить его.
Для этого мы учимся так называемому укоренению, о котором я упоминал в начале.
Если сильно упростить, человек должен как бы сидеть на одной из своих ног. Вес тела передаётся через опорную ногу в землю. Затем ты переставляешь другую ногу, переносишь на неё вес и продолжаешь движение.
Причём важно не заваливаться с одной ноги на другую, а именно переносить вес, сохраняя устойчивость на каждом этапе.
Постепенно это становится привычным способом передвижения.
Есть у нас и другая практика — движение центром.
В нашей традиции используется представление об энергетическом центре, который находится немного ниже пупка, примерно в середине тела.
Сначала ты учишься направлять туда внимание, пытаешься почувствовать этот центр, визуализируешь его вращение. Затем стараешься сделать так, чтобы именно центр задавал направление движения всему телу.
Здесь мне нравится сравнение с паровозом.
Представь, что центр — это локомотив, а ноги, руки и остальные части тела — вагоны, которые следуют за ним.
Вместо того чтобы сознательно переставлять ноги, ты как будто направляешь центр в определённую сторону, а всё остальное тело движется вслед за ним.
Объяснить это довольно сложно, особенно человеку, который никогда не пробовал подобные упражнения. Но через какое-то время возникает вполне отчётливое ощущение, что ноги словно начинают двигаться сами.
И здесь я заметил ещё одну вещь, которую не могу объяснить с точки зрения науки.
Когда у меня получается передвигаться подобным образом, я значительно меньше устаю. Могу долго ходить и при этом чувствовать себя гораздо бодрее, чем обычно.
Я не знаю, связано ли это с более экономной работой мышц, изменением восприятия нагрузки или какими-то другими причинами. Но само изменение ощущений вполне отчётливое.
Есть и другие способы работы с движением.
Например, можно представить, что находишься под водой. Тело словно становится легче, руки приобретают плавучесть, а движения требуют меньше усилий.
Иногда я использую этот образ, когда поднимаюсь по лестнице. Представляю, что лестница находится под водой, и вместо обычного подъёма появляется ощущение, будто я почти всплываю по ступеням.
Разумеется, физический вес тела при этом никуда не исчезает. Но субъективно движение действительно ощущается иначе.
Постепенно всё это выходит за пределы тренировочного зала.
Ты учишься определённым образом двигаться на занятиях, а затем начинаешь использовать эти способы движения в повседневной жизни. Со временем уже не приходится специально вспоминать, как именно поставить ногу или перенести вес тела.
То, что сначала требовало постоянного сознательного контроля, становится привычным.
Ни одного одинакового шага
На занятиях нам дали упражнение, которое поначалу показалось довольно простым.
Нужно передвигаться таким образом, чтобы каждый следующий шаг отличался по направлению от предыдущего.
Сделал шаг вперёд — следующий должен быть направлен немного вправо или влево. Потом снова изменение направления. И снова.
При этом поворачивать нужно не только голову, плечи или ноги. Необходимо разворачивать всё тело как единую структуру, начиная движение от центра.
Например, ты делаешь шаг вперёд, затем поворачиваешься всем телом на 30 градусов вправо и делаешь следующий шаг. Потом разворачиваешься на 60 градусов влево и снова шагаешь. И так далее.
Казалось бы, что здесь сложного?
Но выясняется, что тело отчаянно сопротивляется.
Мы привыкли двигаться наиболее удобным, экономичным и предсказуемым способом. Если нужно пройти прямо, мы идём прямо. Если нужно повернуть, поворачиваем.
А здесь приходится менять направление даже тогда, когда никакой внешней необходимости в этом нет.
Пока новый способ ходьбы ещё не освоен, он может оказаться весьма утомительным. Болят мышцы. Иногда даже появляется одышка.
Привычный способ организации движения больше не подходит, а новый ещё не освоен. Но постепенно происходит следующее.
Ты начинаешь привыкать к постоянному изменению направления. И в какой-то момент уже не нужно специально заставлять себя двигаться иначе.
Изменчивость сама становится привычной.
Получается довольно любопытный парадокс: мы сознательно тренируем непривычное поведение до тех пор, пока способность действовать непривычным образом не становится привычной.
Разумеется, это не означает полного избавления от автоматизмов. Без автоматизмов мы вообще не могли бы нормально функционировать.
Но появляется возможность замечать собственные привычные способы действия и выходить за их пределы.
Ведь если постоянно повторять одно и то же необычное движение, оно тоже довольно быстро станет автоматизмом.
Тут важна именно сама способность менять способ действия, не дожидаясь, пока обстоятельства вынудят тебя это сделать.
Именно этот принцип лежит в основе ещё одной нашей практики — свободного перемещения в толпе.
Свободное перемещение в толпе
Представим группу людей, которые одновременно движутся в ограниченном пространстве.
У каждого своя траектория. Люди пересекаются, меняют направление, оказываются на пути друг у друга.
Обычная реакция на человека, внезапно появившегося перед нами, — остановиться, увернуться, уступить дорогу или попытаться протиснуться.
Но в нашей практике задача устроена иначе.
Нужно продолжать движение, сохраняя устойчивость и постоянно изменяя направление. Не останавливаться перед препятствием, не пытаться протиснуться сквозь него, а немного изменить вектор своего движения.
Ты не знаешь заранее, каким будет следующий шаг. Он зависит от множества обстоятельств, которые невозможно полностью предсказать.
Другой человек изменил направление — меняется и твоя траектория.
Причём задача не в том, чтобы обязательно двигаться против окружающих. Такое поведение само по себе довольно быстро превратилось бы в очередной шаблон.
Задача в том, чтобы не позволять предыдущему движению автоматически определять следующее. Ты продолжаешь двигаться внутри изменяющейся среды, не требуя от неё, чтобы она соответствовала твоему плану.
Но это ещё не всё.
Одновременно с движением преподаватель предлагает продолжать внутреннюю практику, о которой я рассказывал раньше.
Ты должен чувствовать положение своего тела, отслеживать перемещения окружающих и при этом продолжать работу с энергетическим центром, визуализировать вращение вихрей в различных частях тела, пытаться ощущать внутренние органы, мышцы и кости.
Всё это должно происходить в рамках одного непрерывного процесса.
Эта практика серьёзно прокачивает возможности по удерживанию внимания.
Ты постоянно наблюдаешь за окружающими людьми, замечаешь изменения их траекторий и корректируешь собственное движение. Одновременно продолжаешь отслеживать происходящее внутри тела.
Причём внимание можно направлять на отдельные ощущения, не теряя представления о теле как о единой структуре.
Поначалу это невероятно сложно.
Стоит сосредоточиться на внутренних ощущениях — рискуешь потерять из виду происходящее вокруг. Начинаешь внимательно следить за движением окружающих — забываешь про энергетический центр и остальные внутренние процессы.
Приходится постоянно возвращать внимание то к одному, то к другому.
Но постепенно некоторые действия перестают требовать сознательного контроля. Ты уже не проверяешь каждую секунду, правильно ли переносишь вес тела, куда направлен центр и продолжаются ли визуализируемые тобой внутренние процессы.
Возникает ощущение, что всё это происходит само собой.
И тогда появляется возможность свободнее перемещать внимание между отдельными составляющими происходящего, не теряя самого процесса целиком.
Для меня это одно из важнейших приобретений практики. Ты учишься различать внутри единого процесса отдельные составляющие, наблюдать за ними и при необходимости менять направление собственного внимания.
В языке нашей практики такой переход от сознательного выполнения действия к его естественному течению можно описать как переход от делания к недеянию.
Ты продолжаешь действовать, но больше не управляешь сознательно каждым элементом действия.
Спонтанность, которой можно научиться
До сих пор я рассказывал о самих практиках. Теперь попробую объяснить, что именно я получаю благодаря им и как это проявляется в моей жизни.
Когда ты регулярно тренируешься действовать в условиях постоянной изменчивости, отношение к неожиданности постепенно меняется.
Ты заранее знаешь, что следующий момент может оказаться совсем не таким, каким ты его представлял. И постепенно перестаёшь требовать от происходящего предсказуемости.
Причём ключевое слово здесь — «представлял».
Ведь очень часто человек заранее придумывает, как должна выглядеть та или иная ситуация, как должны вести себя окружающие, как он сам должен на что-то реагировать. У него в голове складывается определённая картинка, с которой он затем сравнивает происходящее.
И когда действительность не соответствует этой картинке, возникает разочарование, раздражение, тревога. Всё происходит не так, как должно было происходить.
Но кто сказал, что оно вообще должно было происходить именно так?
Более того, иногда стоит задаться вопросом, откуда взялась сама эта картинка. Действительно ли она отражает наши собственные желания? Или мы когда-то усвоили чужие представления о том, как всё должно быть, и теперь пытаемся подогнать под них собственную жизнь?
Я замечаю, что практика помогает мне реже создавать подобные сценарии.
Ты постепенно учишься не только принимать неожиданные обстоятельства, но и не представлять заранее, что именно должно произойти в следующий момент.
Это не означает отказа от планирования.
Я по-прежнему могу строить долгосрочные планы, ставить перед собой цели, представлять, как примерно пройдёт мой день, и продумывать последовательность необходимых действий.
Но одно дело — планировать, когда для этого есть необходимость. И совсем другое — постоянно фантазировать о том, как должны развиваться события, как поведут себя другие люди и каким окажется результат.
Постепенно ты учишься пользоваться воображением тогда, когда оно действительно нужно, а в остальных случаях взаимодействовать с происходящим, не пытаясь заранее придумать для него сценарий.
Ты не знаешь, что произойдёт, и обнаруживаешь, что тебе необязательно это знать, чтобы продолжать действовать.
Ты не знаешь, каким будет следующий шаг, но знаешь, что сможешь его сделать.
Здесь я вижу связь с идеей отказа от привязанности к результату, которая встречается в различных философских и духовных традициях.
Например, в «Бхагавадгите» говорится о действии без привязанности к его плодам.
Я не пытаюсь утверждать, что эта идея и практика цигун имеют одинаковое происхождение. Но мой опыт позволяет мне по-своему прочитать эту мысль.
Отказ от ожидания определённого результата не означает отказа от намерения. У тебя по-прежнему есть направление, интерес, задача. Ты продолжаешь действовать, но не требуешь от действительности, чтобы она отвечала на твои действия заранее предусмотренным образом.
И тогда неожиданный результат перестаёт быть исключительно помехой. Он становится материалом для следующего действия.
Что всё это имеет общего с супервизией?
Теперь хочу перейти к области, которая, казалось бы, не имеет никакого отношения к цигун.
Я участвую в групповых супервизиях, где коллеги обсуждают случаи из своей психологической практики.
Во время такой работы я использую нечто очень похожее на навыки, приобретённые в телесных практиках. Только теперь речь идёт о движении внимания и мысли.
Когда коллега рассказывает о клиентском случае, я могу различать несколько процессов.
Прежде всего, есть фактическое содержание рассказа: что произошло, что сказал клиент, что ответил терапевт.
Одновременно я замечаю эмоциональное состояние самого рассказчика.
Затем возникают мои собственные переживания. Я могу исследовать их как возможный контрпереносный отклик и задаваться вопросом, не помогают ли они предположить, что мог чувствовать клиент во взаимодействии с терапевтом.
Параллельно формируются интерпретации.
И ещё один процесс связан с тем, что я называю герменевтическим исследованием рассказа.
Я обращаю внимание на странные детали, противоречия, неожиданные формулировки, на то, что поначалу кажется незначительным.
Когда-то я сравнивал чтение текста с прохождением компьютерного квеста.
Ты попадаешь в пространство, созданное автором, исследуешь его, находишь предметы, которые пока непонятно для чего нужны, и постепенно обнаруживаешь связи между ними.
Нечто похожее происходит и здесь.
Мне нравится образ детективной доски из американских фильмов. На ней размещены фотографии, записки, улики, между которыми протянуты нити. Каждый новый факт может изменить всю конфигурацию связей.
Примерно так я переживаю процесс супервизии.
Причём я не удерживаю все эти процессы в сознании с одинаковой интенсивностью каждую секунду. Скорее, я могу перемещать внимание между ними, не теряя общей картины.
И мне не приходится специально организовывать эту работу.
Я не концентрируюсь на энергетическом центре, не вспоминаю упражнения цигун и не контролирую сознательно каждый навык. Всё происходит естественно.
Возможно, телесные практики помогли мне освоить определённый способ организации внимания, который постепенно стал доступен и в интеллектуальной деятельности.
Это моя гипотеза. Я не могу доказать, что именно занятия цигун сформировали эту способность. Возможно, они усилили уже существовавшую склонность.
Но сходство между этими процессами для меня очень заметно.
Когда толпа меняет направление
В групповой супервизии есть ещё одна особенность: это живой процесс.
Ты предлагаешь интерпретацию. Кто-то из коллег её поддерживает, кто-то возражает, а кто-то замечает обстоятельство, которое полностью меняет представление о случае. И вся группа начинает двигаться в другом направлении.
Это очень похоже на толпу, которая внезапно изменила траекторию движения.
В такой ситуации можно начать защищать собственную интерпретацию. Можно согласиться с большинством. Можно замолчать и отказаться от дальнейшего участия.
Но можно продолжить исследование, изменив его направление.
Причём это не обязательно означает спорить с коллегами или намеренно предлагать противоположную точку зрения.
Если всегда поступать наперекор большинству, это тоже станет автоматизмом.
Мне интересна сама возможность не быть привязанным ни к первоначальной интерпретации, ни к необходимости соглашаться или возражать.
Я могу предложить новую гипотезу, вернуться к какой-то детали, которую все пропустили, или изменить собственную позицию. И мне не обязательно заранее знать, куда это приведёт.
В какой-то степени я продолжаю то же самое упражнение, только вместо изменения направления тела происходит изменение направления мысли.
А что происходит, когда я ошибаюсь?
Здесь было бы нечестно сказать, что ошибки меня совершенно не расстраивают.
Конечно, определённое разочарование возникает. Но я довольно быстро его замечаю и могу выделить это чувство из общего потока переживаний.
Вот возникло разочарование. Вот появилась привычная реакция на собственную неправоту.
Мне кажется, в ней проявляется что-то из старых усвоенных способов обращения с ошибками: необходимость ругать себя, переживать неудачу как свидетельство собственной несостоятельности.
Но теперь я не обязан полностью отождествляться с этой реакцией.
Разочарование — только одна часть происходящего. Другая, значительно более существенная для меня часть — интерес.
Ведь если моя интерпретация оказалась ошибочной, значит, я столкнулся с чем-то, чего раньше не понимал. Появилась новая информация, возникло противоречие, открылось направление, которого я прежде не замечал.
И почему я должен считать, что на этом исследование закончилось?
Оно продолжается. Более того, иногда именно ошибка позволяет ему продолжиться в совершенно неожиданном направлении.
Здесь мне вспоминается теория октав, изложенная Петром Успенским в книге «В поисках чудесного», посвящённой учению Георгия Гурджиева.
В музыке октава — это расстояние от одной ноты до следующей одноимённой, например от «до» до следующего «до». Между соседними нотами диатонической гаммы расстояния неодинаковы: обычно это целый тон, то есть два полутона, но между «ми» и «фа», а также «си» и «до» — только один полутон.
В системе Гурджиева эти два интервала используются для объяснения неравномерности развития процессов. Предполагается, что в определённые моменты первоначального импульса перестаёт хватать. Процесс начинает замедляться, отклоняться от своего направления или вовсе останавливается. Чтобы этого не произошло, ему необходим дополнительный толчок.
Я воспринимаю эту идею прежде всего как метафору.
В жизни ведь тоже бывает так: сначала всё движется, ресурсов достаточно, а потом в какой-то момент процесс начинает буксовать. И именно здесь важно не останавливаться, а найти возможность придать ему новый импульс.
В исследовании таким моментом может стать столкновение с противоречием. Первоначальная гипотеза перестаёт работать.
Можно застрять в этом месте, погрузиться в самобичевание или попытаться любой ценой восстановить прежнюю картину. А можно использовать возникшее противоречие как новый импульс.
Возможно, именно ошибка и окажется тем событием, которое позволит процессу получить новое направление.
И тогда её можно встретить не только с разочарованием, но и с благодарностью.
Не сохранять направление, а сохранять способность двигаться
Если собрать всё, о чём я рассказал, получается довольно любопытная последовательность.
Сначала я учился чувствовать собственное тело, различать его части и одновременно воспринимать его как целое. Затем учился двигаться, сохраняя устойчивость при изменении направления. Потом — перемещаться среди других людей, чьи действия невозможно полностью предсказать.
И постепенно стал замечать, что нечто похожее происходит в моей интеллектуальной деятельности.
Я могу различать несколько процессов, не теряя общей картины. Могу менять направление исследования, когда появляются новые обстоятельства. Могу замечать собственные эмоциональные реакции, не позволяя им полностью определять дальнейшее поведение.
Могу ошибаться и продолжать работу.
Вероятно, главное здесь даже не в избавлении от автоматизмов и не в развитии спонтанности как таковой. Для меня важна способность сохранять устойчивость внутри постоянно меняющегося процесса.
Причём устойчивость эта не означает неподвижности. Напротив, чем устойчивее ты становишься, тем свободнее можешь менять направление.
Обычно мы пытаемся обеспечить себе устойчивость за счёт предсказуемости окружающего мира. Нам хочется понимать, что произойдёт дальше, как поведут себя другие люди, к чему приведут наши действия.
Но окружающий мир не обязан соответствовать нашим ожиданиям.
Поэтому устойчивость, как мне кажется, стоит искать в способности продолжать взаимодействовать с действительностью, даже когда привычный сценарий перестаёт работать.
Не сохранять направление движения, а сохранять саму способность двигаться.
Наверное, именно так я сегодня могу ответить на вопрос, зачем продолжаю заниматься цигун.
Не ради экзотики, не ради ощущения причастности к древней традиции и даже не только ради физического самочувствия.
Я продолжаю заниматься потому, что эта практика даёт мне опыт, который я обнаруживаю далеко за пределами тренировочного зала.
Она позволяет мне исследовать собственные автоматизмы, пробовать непривычные способы действия, иначе переживать неопределённость и находить новые возможности там, где раньше я, возможно, увидел бы только препятствие.
Ещё в самом начале занятий преподаватель однажды сказал фразу, которую я тогда не очень понял:
«Человек может одновременно находиться в двух местах».
Речь шла о внимании. О способности одновременно присутствовать в происходящем и сохранять внимание к чему-то ещё.
Например, во время движения в толпе ты можешь следить за окружающими, менять траекторию движения и при этом не терять ощущения собственного тела.
Или во время супервизии можешь следить за развитием отношений между терапевтом и клиентом, одновременно замечая собственные контрпереносные реакции, выдвигая интерпретации и обращая внимание на странные места в рассказе.
Конечно, это не означает, что все процессы постоянно удерживаются в сознании с одинаковой интенсивностью. Но ты можешь перемещать между ними внимание, сохраняя общую картину.
Спустя полтора года занятий я, кажется, начинаю лучше понимать слова преподавателя.
Ведь очень часто человек настолько погружается в происходящее, что перестаёт замечать собственное участие в нём.
Он отождествляется со своими переживаниями, мыслями, реакциями. Всё его внимание оказывается занято ситуацией, в которой он находится.
Тогда ему становится гораздо сложнее заметить, что происходит с ним самим, увидеть другие возможности или изменить привычный способ действия.
А ведь можно одновременно находиться внутри процесса и в некотором смысле за его пределами.
Участвовать в происходящем, переживать его, действовать — и одновременно замечать, что именно ты делаешь, какие чувства испытываешь, какие мысли возникают и какие ещё возможности перед тобой открываются.
Мне кажется, такая способность могла бы помогать людям в самых разных жизненных ситуациях, в том числе в конфликтах, когда собственные переживания порой полностью захватывают внимание.
Именно здесь для меня сходятся все эти практики: внутренняя улыбка, движение центром, перемещение в толпе и работа с вниманием.
Они постепенно учат меня находиться внутри происходящего и одновременно сохранять возможность посмотреть на него со стороны.
Не выходя из самого процесса.
И теперь я, кажется, понимаю, что имел в виду мой преподаватель, когда говорил, что человек может одновременно находиться в двух местах.
